Когда обстоятельства сильнее тебя и не позволяют заниматься любимым делом, при этом европейские санкции мешают запустить собственный бизнес-проект, найди в себе силы быть выше и реализуйся в новой нише, а источник вдохновения ищите в семье. Своими взглядами на жизнь и историей, как не потерять себя, поделился резидент Клуба лидеров – CEO «Феррони Инжиниринг» Олег Князьков.
- Олег, у вас в одной из соцсетей в качестве аватарки почти 10 лет остаётся одна и та же фотография - сертификат, подтверждающий, что вы с женой сочетались браком традиционной индийской церемонией. Это была какая-то дань моде, или вас интересуют индийские традиции, культура?
- Индия, на мой взгляд, уникальная страна с богатой историей и философией жизни. По моим ощущениям, жители этой страны довольно гармонично развиваются и сосуществуют со всем окружающим миром. Прийти к этому пониманию мне позволил опыт путешествий. Побывав во множестве государств Азии, Африки, Европы и сравнивая эти страны между собой, я выбрал Индию, которая считается эталоном верности и дружелюбия. Именно поэтому мы с супругой провели там свадебный ритуал.
- Но есть ещё более важная вещь, о которой говорит ваша аватарка, - о ценности семьи для вас. Верно?
- Безусловно. Семья даёт мне возможность по-настоящему любить и быть любимым, учиться самому и быть наставником. А это, в свою очередь, помогает мне начинать что-то новое, менять себя, правильно расставлять цели и задачи, отфильтровывать лишнее, обеспечивать стабильность и благополучие. То есть семья для меня закрытая личная территория, где я заряжаюсь.
- Такое трепетное отношение к семье сформировано примером родителей? Как проходило ваше детство?
- Вы задаете очень правильные вопросы, важные для меня, затрагивающие ключевые вехи истории рода. Если отталкиваться от 1982 года моего рождения – то это был период активных изменений в политической и экономической жизни нашей страны, ознаменовавший окончание брежневского застоя и послеолимпийской эйфории. Во многом эта эпоха похожа на момент появления в моей семье дочери, поскольку произошло это в 2017 году, вскоре после проведения зимней Олимпиады-2014 в Сочи и завершения серьёзного этапа преобразований и реформ.
Мое детство проходило в небольшом городке Тимашевске Краснодарского края. Я был вторым ребенком в семье. Сестра старше меня на 10 лет. Учёба в школе пришлась на достаточно непростое время - 90-е годы, период нестабильности и постоянных перемен, оттого и взросление было по определению очень интересным. Отец был инженером-строителем, а мама - главным инженером молочного комбината. Я видел, что родители преодолевали эти времена более стабильно, чем многие вокруг, но даже они дополнительно брали работу на дом. Отец вскоре ушел в торговлю, мама стала чаще получать продуктовые наборы вместо денег. Эта относительная стабильность сказалась на формировании у меня представления о том, что образование не всегда будет иметь большое значение, при этом без него продвинуться дальше по социальному лифту крайне непросто.
Сам я в подростковом возрасте подрабатывал постоянно: перепродавал мороженое, импортные товары на каких-то стационарных точках, сезонные товары - на железнодорожных станциях и рынках. Тогда и сейчас было модно иметь дачи, поэтому повезло и трудился на двух дачных участках, которые родители по-советски прозорливо приобрели для нас.
У нас всегда было собственное мясо птицы, фрукты и овощи, заготовки на зиму и вкуснейшее домашнее вино из урожая собственного виноградника. Настоящий эко период, который мы называли «кисломолочно-фруктово-ягодный».
Родители вышли на пенсию к моменту окончания мной девятого класса. Благодарен им, что они дали мне возможность зацепиться за образование, воспитать в себе характер самостоятельности, честности, верности делу, умение доводить начатые проекты до конца, искать пути преодоления любых преград. Отец до сих пор торгует на рынке, поскольку просто не может без движения. Мама занимается домашними делами и воспитанием внуков.
Опять-таки можно провести параллели с моей семьёй. Мне приятно, что супруга взяла на себя домашний менеджмент и множество разных вопросов домашнего уклада жизни. С момента ухода в декрет она ведёт миллион домашних дел. Многие недооценивают этот труд, но, на самом деле, это кропотливая ежедневная работа, может, порой даже тяжелее других видов деятельности.
- Вы окончили Белгородский университет потребительской кооперации по специальности «Экономист». С чем был связан такой выбор, с желанием получить модную в те времена профессию или какими-то далеко идущими планами?
- Учитывая, что я родился на юге России, в центре житницы страны, то промышленности у нас там практически не было, зато имелось множество сельскохозяйственных предприятий, ферм. Но если бы все обучались на агрономов и механизаторов, то на поле места бы не хватало. Поэтому все мы искали способы стать эффективными. И после окончания девяти классов я прошел конкурс и поступил в колледж в Краснодаре. Это учебное учреждение выделялось тем, что находилось под управлением Центросоюза, структуры потребительской кооперации, которая ранее охватывала все переделы логистических цепочек страны. За первый год я экстерном окончил сразу два курса, т.е. за 1997-2003 годы я получил среднее, среднее специальное и высшее образование очно. Мы были экспериментальной группой: нас учили лучшие преподаватели главных вузов Краснодара, в числе которых политехнический, аграрный и Кубанский государственный университеты. В результате колледж получил статус университета - мы стали частью центрального вуза Центросоюза. В настоящее время он переименован в Краснодарский государственный институт Потребительской кооперации.
В то время я был очень увлечен космической тематикой и решил защитить собственную научную работу по космогонии, что значительно расширило круг моего общения, подняло мой авторитет в университете и открыло массу возможностей по взаимодействию с ребятами из других вузов. Ещё в те годы я параллельно с учёбой находил способы подзаработать и возглавлял неформальный клуб «Эрудит», был активным участником КВН, играл в баскетбол, гандбол, занимался карате, в общем, пробовал себя в разных форматах, потому что искал способы вырваться из повседневной рутины, как и многие мои друзья.
После получения высшего образования один год я отслужил по призыву в Биробиджане, попав в ракетные войска тактического назначения с постоянной боевой готовностью. Вполне удовлетворен тем опытом, который смог получить в период службы. Считаю, каждый уважающий себя мужчина должен пройти такой путь, чтобы стать морально и физически сильнее и крепче. Причём речь даже не о физических нагрузках. Армия — это школа взрослой жизни, где в первую очередь учишься разделять людей на тех, в ком можешь быть уверен и на кого можешь положиться в трудную минуту, и тех, кто много говорит, но мало делает. Военная жизнь в разы лучше, чем гражданская, позволяет постичь ценность дружбы, взаимовыручки, верности принципам. Бонусом получил возможность познакомиться с культурой соседнего Китая, так как часто ходил в патруль по приграничному городу.
- Ваш трудовой путь во многом связан с развитием сельского хозяйства. Почему оставили это направление, не жалко ли было полученного опыта, который мог бы ещё послужить?
- Если говорить про опыт в агропромышленном комплексе, то обретение его началось в 2005 году, и сразу ударно. Тогда меня назначили коммерческим директором холдинга и по сути замкнули на мне не только вопросы продажи и закупок, но и логистики, а также дали возможность внедрения любых эффективных передовых технологий. И вместе с командой удалось построить самый современный агрохолдинг страны с крупнейшей молочно-товарной фермой на всем Евразийском континенте, с консервным заводом, обошедшим компанию-производителя «Бондюэль» по производству зеленого горошка и сладкой кукурузы. Был создан уникальный комплекс хранения продукции наиболее эффективным напольным способом, у нас были рисовые чеки, плодоносящие сады, виноградники, прудовое хозяйство и т.д. В определенный период времени поступило предложение войти в антикризисную команду и в последствие возглавить консервный комбинат, далее перейти в крупнейший холдинг Юга России Агрокомплекс им.Ткачева Н.И., акционеры и управленческий состав которого научили смотреть стратегически на многие процессы, помогли выйти на федеральный уровень.
В 2016 году меня пригласили стать независимым экспертом в должности советника аппарата председателя Внешэкономбанка. С того момента до 2020 года сформированные мной команда и проектный офис с участием дочерних обществ «ВЭБ Инжиниринг» и «ВЭБ Капитал» разработали более 15 стратегических планов в разрезе кредитного портфеля заемщиков банка. Большая часть ранее замороженных и оставленных на откуп недобросовестным заемщикам проектов нашла в результате этой работы новых собственников, которые продолжают развивать их и по сей день. В итоге удалось сохранить десятки тысяч рабочих мест и более 50-ти миллиардов рублей, вложенных со стороны государства, но самое главное - поддержать и вдохнуть вторую жизнь в предприятия.
Параллельно я сотрудничал с Фондом «Сколково», где за короткое время с нуля был запущен акселератор инновационных решений в сфере агробизнеса. С многими стартапами мы дошли до контрактов с крупными агрохолдингами. Также начали взаимодействие с отраслевыми союзами: больше 25 отраслевых союзов подписали документы о сотрудничестве с фондом. Это, в том числе, позволило внести лепту в развитие органического земледелия в России.
Можно гордиться также и тем, что были разделены направления в области цифровизации: совместно с одним из стартапов был создан первый цифровой каталог компаний с отечественными IT-решениями, что в наше время помогает каталогизировать их и внедрять более адресно. А в области детского питания удалось выработать технологии, которые сейчас используют для производства сухих молочных смесей для детского прикорма. Ранее эта ниша на 100% была отдана импортным компаниям. Сейчас мы видим, как от Европы на полках США, данная номенклатура очень сильно зависит. Ряд инженерных решений удалось вывести на федеральный уровень в коллаборации с Министерством сельского хозяйства.
Таким образом почти полтора десятилетия Агропромышленный комплекс был моей отраслью с полным погружение, и я счастлив от причастности к внедрению инновационных решений, способным склонить чашу весов в пользу доминирования России в целом ряде направлений, в частности в сфере производства белка, натуральных волокон и изделий из них, биополимеров и т.д.
В определенный момент было принято решение о запуске с партнерами собственного инвестиционного технологического центра по производству унифицированного льноволокна в удмуртском городе Глазове. К примеру, в мае этого года текстильная отрасль потеряла до 85% сырья ввиду ограничений импорта, сейчас самое время для подобных проектов. В этой связи пришлось завершить трудовую деятельность в Фонде. Большая часть инвестиций в проект в Удмуртии должна была поступить от европейского партнера, однако после ввода дополнительных санкций со стороны Евросоюза инвестирование не состоялось. Мы с семьей были вынуждены вернуться в Краснодар, поскольку собственного жилья в Москве у нас не было.
- Компания, где вы сейчас работаете, специализируется на производстве дверей. Никакой связи с АПК. Как вы туда попали?
- Как бы вы поступили, если, будучи единственным добытчиком в семье, оказались в ситуации неопределенности с работой, когда несмотря на комплексные знания в агробизнесе, можете получить только рядовую позицию?! Ответ очевиден. Поэтому, когда в феврале 2020 года мне предложили работу, связанную с управлением бюджетом и финансами в компании «Феррони», крупнейшем производителе входных металлических дверей, я принял решения, не колеблясь. И ни одного дня не сожалею об этом, в том числе, потому что мне нужно постоянно находиться в процессе развития, а для этого отрасль не имеет значение. Главное — это команда, амбициозные планы и полномочия для их реализации. Весь этот набор компания предоставляет.
Сейчас у нас по два резидента территорий опережающего развития и особых экономических зон, а также два участника Фонда «Сколково» и другие юридические лица, благодаря чему появились новые проекты, связанные с импортом и экспортом. Мы были единственными, кто в пандемию без каких-либо мер государственной поддержки строил промышленный завод со штатом 1900 человек. Его запуск состоялся осенью прошлого года в Тольятти. Таковы результаты работы двух лет.
Теперь стоит задача закрепиться не только на российском рынке, где места уже практически не осталось, а создать достаточную инфраструктуру в других странах, чем мы сейчас с командой активно и занимаемся.
- На сайте «Феррони» указано, что произведенные компанией двери можно купить и в Нур-Султане. Никакой ущерб не был нанесен во время январских беспорядков в Казахстане?
- События в Казахстане, нас если и затронули, то по касательной. Мы, действительно, в течение двух недель не могли отгружать продукцию, пока не была нормализована обстановка в плане работы с банками и таможенной инфраструктурой. Но всё довольно быстро было отлажено, отгрузки давно идут в штатном режиме, финансовых потерь нет, однако появился вызов в части стоимости национальной валюты, крепкий рубль в соотношении к доллару в размере 70 рублей еще создает предпосылки для развития экспорта, но в текущем моменте курс ниже, в других странах вводят поддержку экспорта в виде прямых субсидий на разницу в комфортном диапазоне курса для отраслей, а также увеличивают меры тарифного регулирования пошлинами. Сейчас наши инициативы находятся в Минпромторге и Минэкономразвитии на рассмотрении, такие вопросы можно решать только сообща с ФОИВами. Казахстан может остаться самым крупным нашим клиентом среди стран СНГ, но для этого необходимы меры государственной поддержки.
Например, ситуация с немецкой дочкой в России «Сименс Финанс» - это более глобальный вопрос, чем ситуация в Казахстане, который требует решения, где мы отводим роль Правительству и Президенту как решающую, так как ФОИВы закрыть проблемы, связанные с санкциями Евросоюза и не поставкой от туда ввиду ситуации непреодолимой силы и негласной торговой блокады не способны. Для этого существует масса предложений которые могут оказать на нашу деятельность ключевое значение, которые мы направили в адрес профильных институтов власти. Представьте, вы получили финансирование на покупку оборудования из Европы, оплатили поставщику, но начались события, при которых ваш заемщик берет и отказывается давать кредитные каникулы. Как эту проблему решить. Поэтому мы выстраиваем текущие действия, исходя из вопросов, возникающих здесь и сейчас.
- В каком регионе приходится больше проводить времени, на Кубани - по месту расположения центрального офиса компании, или в Москве?
- Больше времени я нахожусь в Краснодаре. Москва является вторым по длительности пребывания местом дислокации, поскольку основной объем вопросов с банками мы решаем на уровне их центральных офисов. Если говорить в целом, то приходится постоянно перемещаться по стране, ведь у нашей компании три завода и 24 обособленных подразделения от Калининградской области до Приморского края - постоянно возникают вопросы, которые требуют личного присутствия. Нужно отметить, что эра цифровизации позволяет избежать ряда командировок или помогает в поездках оставаться включенным во все процессы, независимо от местоположения.
- Где и как предпочитаете отдыхать во время отпуска? Как проводите выходные?
- Любые паузы вне работы я посвящаю семье. Правда, чем длиннее выходные или отпуск, тем больше устаю от активного отдыха. Поясню, отдых для меня – это смена деятельности. Есть много целей и задач, которые надо успеть решить за выходные. Отпуск мы зачастую посвящаем путешествиям, насыщенным разными культурными программами. Дочке стараемся обеспечить активный пляжный отдых: ей очень нравится проводить время у бассейна и на игровых площадках. И каждый раз, когда каникулы длятся дольше недели, проехав по всем экскурсиям, я очень жду возвращения к работе, к любимому делу.
- Если продолжить анализировать ваши соцсети, то все посты посвящены событиям, связанным с развитием карьеры. А есть ли у вас посты личного характера в закрытой ленте, или вы их совсем не делаете?
- Не делаю. Мы ведём личный архив вне социальных сетей. Одновременно воспринимаю соцсети как удобное хранилище информации или записную книжку. Применительно к моей ситуации, информация о деловой активности помогает находить единомышленников в разных сферах деятельности.
- Почему актуальными темами на сегодняшний день вы считаете доступность проектного финансирования для среднего и крупного бизнеса, а также влияние мер государственной поддержки на внедрение современных технологий?
- С 2016 года в средствах массовой информации с участием ряда институтов развития активизировалось обсуждение вопроса проектного финансирования, которое является своего рода аналогом ипотеки для бизнеса. Если говорить о данном формате, то для основного состава бизнес-сообщества этот продукт недоступен, что мешает экономике страны динамично развиваться. Тема неоднократно поднималась на уровне федерального правительства при участии сенаторов и парламентариев. Итогом стало принятие стратегии, предполагающей увеличение доли проектного финансирования для ключевых отраслей экономики. Но реальной активизации в этом направлении пока не происходит, поскольку Центробанк должен ещё изменить для банков правила формирования финансовых резервов под объём кредита. Сейчас у ЦБ данных полномочий нет, так как они находятся у самих кредитных организациях. В отсутствии возможности воспользоваться проектным финансированием компания неспособна найти альтернативный источник средств и остается со своими проблемами, не имея ресурсов для реализации важного для экономики региона проекта и, соответственно, для решения социально значимых вопросов, как, например, создание новых рабочих мест.
Поясню на собственном примере. Когда наша компания приобрела производственную площадку, принадлежавшую расформированному за 10 лет до этого дочернему предприятию автомобилестроительного завода, мы по сути попали в условия brownfield, потому что строительство обошлось бы в несколько раз дороже. Однако довольно выгодное приобретение обернулось серьёзными сложностями, поскольку капитальный ремонт или реконструкцию с созданием крупнейших производственных мощностей банки не могут профинансировать в нужном объёме. Кроме того, в нашем случае, несмотря на реализацию проекта в моногороде, надеяться на деньги от Фонда развития моногородов рассчитывать не приходилось, поскольку приведение производственной площадки в рабочее состояние было оформлено как капитальный ремонт, а не реконструкция, чтобы запустить предприятие в кратчайший срок. К слову, не удалось получить и дополнительные льготы при ввозе уникального оборудования, потому что процедура рассмотрения нашей заявки затянулась более положенного срока.
Вот и получается, что в стране огромное количество заброшенных предприятий в моногородах, которые можно эффективно использовать после проведения восстановительных работ, а мотивации у бизнеса абсолютно не остается так как доступности финансирования нет из-за внутренней нормативной базы банков, которые по своей сути диктуют условия бизнесу и регулятор здесь с профильными министерствами не при чем. В результате страдает население этих моногородов, где не получается создать новые производства, а вместе с этим рабочие места.
Выходом стало бы изменение условий проектного финансирования на более комфортные для бизнеса. От этого выиграли бы все, поскольку, в конечном итоге, это приведёт к росту ВВП и решит проблему занятости населения в особо нуждающихся регионах. Что касается поддержки инновационных стартапов, то венчурные фонды покрывают не более 1-2% от общего объёма потребностей. Согласно моим исследованиям, более 80% опрошенных мной создателей стартапов говорят, что не имеют интенсивного роста именно из-за отсутствия средств для полноценного запуска проекта до уровня промышленного. Дело в том, что при профессиональной команде технологов, коммерсантов, управленцев, ученых, маркетологов в обеспечение банкам передать нечего, а интеллектуальная ценность проекта не учитывается. В результате, в лучшем случае происходит поглощение проекта более крупным бизнесом, но нередко инициативы не доходят до финиша, хотя их продукт действительно может стать в своей нише лучшим не только в России, но и в мире. Причём в регионах обстановка куда более плачевная. В то же время многие регионы России уже обзавелись своими технопарками, и настало время начинать пользоваться этой инфраструктурой. В этой связи, я считаю, тот бюджет, который заложен сегодня на финансирование стартапов, необходимо увеличить как минимум в 10 раз. От этого не разгонится инфляция, этот «миф» необходимо развеять, но точно появится не одна-единственная компания-единорог.
Для крупного бизнеса в целом инициатива Министерства экономического развития как антикризисного периода для поддержки крупного бизнеса правильная, поручительство теперь будет выдавать ВЭБ РФ, однако я считаю, что необходимо планку по поручительству поднять с 50% до 90%, так как сейчас бизнес уже давно исчерпал свои резервы в части залогового обеспечения.
- Вы состоите в Клубе лидеров. Как давно попали в эту бизнес-организацию, и каков эффект от этого резидентства?
- На мой взгляд, Клуб лидеров - это главная площадка в плане неформального общения среди бизнесменов в нашей стране. Честно говоря, не ожидал, что клуб объединяет действительно абсолютно разных по взглядам и интересам людей. В первую очередь, конечно, мы ищем новые идеи, бизнес-направления, узнаем много полезной информации о тех или иных процессах в разных сферах жизни. В клубе прокачанная культурная программа, которая включает широчайший спектр мероприятий и связана как с духовными скрепами, так и с неформальным общением. Отмечу, что нестандартные запросы, которые направлял одноклубникам, всегда находили отклик. Всем друзьям рекомендую вступить в это бизнес-сообщество. Кстати, хотим с группой единомышленников создать ячейку Клуба лидеров в Краснодарском крае. Такие планы есть.
- Вы на общественных началах с 2019 года возглавляете Фонд содействия развитию льняного дела им. Живетина В.В.. Насколько успешна, по вашему мнению, деятельность этой некоммерческой организации?
- В 2019 году мне посчастливилось познакомиться с идейными вдохновителями и собственниками фонда. На первой встрече в Сколково академик РАЕН Валерий Владимирович Живетин познакомил нас с достижениями в области глубокой переработки лубяных культур. Именно тогда пришло понимание, что развитие льняной тематики - между прочим, лубяные культуры объявлены ООН культурами 21-го века в сфере экологического производства - действительно способны вернуть в сельскохозяйственный оборот Нечерноземья заброшенную пашню площадью до 10 миллионов гектаров, пятую часть из которых можно выделить под лубяные культуры, на остальной территории воссоздать новые сельскохозяйственные экопоселения с развитой инфраструктурой, создать промышленные предприятия. Это стало бы драйвером второго этапа развития АПК после завершения первого - по импортозамещению мясом, овощами и молочной продукцией.
Несколько фактов, которые подтвердят идею перспективности льняной тематики. Представляете, в мире до 20% целлюлозы уже производится из однолетних растений, и это производство наносит в десятки раз меньше экологического ущерба природе. При этом урожай можно собирать с одного и того же поля ежегодно. Выход целлюлозы из собранных с одного гектара растений от двух до пяти раз больше, чем из хвойной древесины. Что мешает нам использовать солому любой сельскохозяйственной культуры для этих целей? Или, например, в рамках программы энергосбережения Европа переходит на теплоизоляционные материалы из натуральных волокон, что даёт нам гигантский рынок сбыта.
Медицинская вата из целлюлозы льна вне конкуренции по сравнению с хлопковой, углиновая нить на основе льна прочнее титана в двадцать раз и в десятки раз легче стали. В теории это произвело бы революцию в части замещения грязного производства металлических изделий. замены карбона. Биокомпозиты, в которые до 30-40% уже давно добавляются натуральные волокна, меняют весь уклад в промышленности и сельском хозяйстве.
Мне предложили возглавить фонд и начать работу, связанную с перезапуском программы развития льняной индустрии. С 2019 года мы смогли собрать информацию у всех региональных министерств сельского хозяйства, департаментов промышленности, губернаторских корпусов в отношении поддержки льняной отрасли, вошли в рабочую группу Совета Федерации РФ и добились выхода постановления по поддержке льняной индустрии и пересмотра программы со стороны профильных министерств.
Параллельно фонд по крупицам собирал профессиональные компетенции, начиная с этапа семеноводства, заканчивая промышленной переработкой. Фонд взаимодействует с разными компаниями и организации - от обычных цехов по пошиву одежды из льна и музеев до передовых предприятий военно-промышленного комплекса, совместно с которыми проводятся опыты по возможному использованию сырья.
Также мы подписали ряд международных соглашений о сотрудничестве со специалистами Франции, Германии, Австрии, Китая. Документы позволяют нарастить взаимодействие по кооперации и трансферу технологий. Сейчас коммуникации осложнились, но среди ученых и практиков они продолжаются, никакие политические барьеры здесь не смогут помешать взаимодействию.
- Есть ли какие-то планы относительно развития фонда?
- Конечно, основная задача - обратить внимание первых лиц государства на эту тематику, аргументировать необходимость запуска федерального проекта «Лен России» с государственным участием и отдельной программой финансирования для возрождения ранее утраченного лидерства в этой сфере. Уверен, рано или поздно наши инициативы будут услышаны и поддержаны на высшем уровне. По крайней мере, мы для этого прилагаем все усилия.